Совсем скоро наша страна отметит 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Самыми беззащитными и уязвимыми участниками тех страшных событий стали дети. На их долю выпало немало тягостных испытаний. «СВ» рассказывает о судьбе коренного жителя поселка Каменоломни Октябрьского района Ростовской области — ребенка войны Сергея Трифонова. Фашист пришел на донскую землю, когда нашему земляку было всего 3,5 года.
Детьми Великой Отечественной войны называют поколение, родившееся в промежутке с 22 июня 1928 года до 3 сентября 1945 года. Законопроект о детях войны сейчас находится на предварительном рассмотрении в Государственной Думе.
Бомбежка и самолеты врага над поселком
15 декабря 1937 года в железнодорожной больнице в семье помощника машиниста и домохозяйки родился сын. У Трифоновых уже было две дочери: тринадцатилетняя Елена и девятилетняя Валентина. Сережа стал третьим ребенком. Семья жила на улице Сталинской (ныне ул. Виноградная) в поселке Каменоломни.
К слову, Сергей Васильевич и сегодня живет в родительском доме, окруженный воспоминаниями прожитых лет. И как раз в том возрасте, когда ребенок начинает осознавать себя личностью, на страну обрушилась страшная война.
— Из своего детства самое раннее, что я помню, это первый день войны, — рассказывает Сергей Трифонов. — У соседа напротив Якова Морозова была радиоточка. В полдень, когда выступал Молотов, тетя Куля выставила «тарелку» в окно, мы всей семьей и другие соседи слушали. Были, конечно, слезы.
Следующее воспоминание трехлетнего малыша – бомбежка. Маленького ребенка тогда разбудил не ласковый голос мамы, а звуки взрывов и сыплющаяся с потолка побелка. Бомбы упали в районе карьера, погибли дедушка с мальчиком, которые пасли там коз.
— После этого бомбежки были частыми, — добавляет Сергей Васильевич. — Самолеты пролетали так низко, что однажды видел кресты на крыльях. Это уже было зимой 1942 года, мне было четыре года.
«Мамка, яйка, млеко, курка»
Чтобы купить продукты в магазине в годы войны жители поселка пользовались специальными картами. Только были они совсем не пластиковыми, а обычными бумажными, и на каждой было написано, сколько по ней можно получить необходимых продуктов. Карточная система вводилась повсеместно, чтобы хватило всем. Особенно строго распределяли хлеб, сахар, табак. Для многодетной семьи Трифоновых хорошим подспорьем стал огород, где они выращивали огурцы, помидоры, кукурузу.
— Покупали в магазине, расположенном на улице Крупской, там сейчас дом №11, — говорит наш собеседник. — В эвакуацию не попали, так как отец работал до последнего. А сестер отправили к бабушке в хутор Крымский.
Следующее воспоминание – автоматные выстрелы, мотоциклисты в касках, немцы в мундирах грязно-серого цвета, врывающиеся во дворы и требующие: «Мамка, яйка, млеко, курка…».
Маленький Сережа навсегда запомнил, как оккупанты пришли в их двор:
— Они зашли в сарай, а там курица на яйцах. Мама хотела защитить ее и говорит немцу: «Это курица мамашка…» Они пошкодили и ушли, а мама волнуется, отца-то нет. А потом глянула за забор, а они втроем сидят, курят: машинист, помощник и кочегар. Оказывается, они до последнего осуществляли необходимые маневры, а когда услышали лязг гусениц танков по улице Мокроусова, где была брусчатка, — регулятор открыли и пустили паровоз в сторону Новочеркасска, а сами сошли, и в поселок. Немцы увидели паровоз, стрельнули по нему, и он слетел с рельсов в районе Третьего переулка.
«…и тогда раздалась автоматная очередь»
Не обошлось и без «постояльцев». Два немецких танкиста заняли большую из двух комнат дома. Детская память хранит случай, как танкисты «жарили маленькие пышечки, а часть из них подгорела». И на глазах у голодного ребенка немец выбросил их в печку.
Но еще страшнее было то, что детям войны зачастую доводилось видеть картины холодной жестокости фашистов. Матери, стараясь спасти детей от голодной смерти, вынуждены были рисковать в поисках продуктов. И однажды, пойдя за кукурузой на брошенные огороды, Сережа с мамой едва спаслись.
— Услышали шум машины. Мать меня спрятала в кукурузе, но кое-что видно было. Кузов накрыт тентом, мотоцикл и легковой автомобиль, — рассказывает Трифонов. — Из грузовой машины вышли люди в гражданской одежде. Их поставили в шеренгу. Один из них поднял руку и что-то отрывисто сказал. Раздалась автоматная очередь…
Сейчас на месте расстрелов жителей поселка и города Шахты стоит обелиск как напоминание о том, что врага нельзя допускать на родную землю.
Школа детей войны
Не зря надежды на будущее всегда связывают с детьми. Даже после самых тяжелых событий они умеют снова радоваться жизни и солнцу. Дети войны тоже играли, дружили, ходили в школу.
— В 1944 году после ремонта открылась школа №82, и мои друзья пошли в первый класс, моя сестра в 17 лет пошла в шестой класс, — еще один штрих картины тех времен подчеркивает наш герой.
А соседка и шестилетняя одногодка Сергея Алла через месяц после начала учебы в первом классе ушла из школы, потому что надо было нянчить только родившегося брата. Страна возрождалась, и каждая пара рабочих рук нужна была на предприятиях. Старшие дети становились заменой отца и матери в семье, беря на себя обязанности взрослых. Но от образования не отказывались, шли учиться немного позже. И Алла тоже окончила школу и институт, работала на керамическом комбинате, была заместителем директора по качеству и парторгом.
Педагогов тоже не хватало. Учить ребят приходили бывшие участники войны.
— В первом «Б» учитель Неонила Спиридоновна Перцева, — как сейчас помнит Сергей Васильевич, — приходила в гимнастерке, какие-то награды у нее были. А физкультуру нам преподавал наш сосед Александр Николаевич Распопов, тоже участник войны после ранения. Потом он подучился и стал преподавать математику, физику.
Школьники с уважением относились к заслугам своих учителей. На их уроках, как правило, царила железная дисциплина. Но случались и шалости. Как-то в теплый сентябрьский денек первоклассник, пока в кабинете не было учительницы, открыл большое окно.
— Стекла были большие. Учительница открыла дверь, сквозняком хлопнула рама, и стекло разбилось, — улыбается рассказчик. — Понимаю, что виноват, так как окно-то открыл я. Хорошо, что старшая сестра в то время работала на складе по хозяйственной части. Она выписало стекло, его вставили. Но случай этот мне запомнился.
В первом классе всех приняли в «октябрята», в четвертом — в пионеры. А вот в седьмом из-за «тройки» по поведению, как объясняет Сергей Васильевич, его не приняли в комсомол. А относились к этому тогда очень серьезно. Ведь после седьмого класса уже можно было идти получать профессию.
Часть ребят уже после четвертого класса ушли в ремесленное училище, ФЗУ (фабрично-заводское училище) в Новочеркасск или в Шахты, потому что там и кормили, и жилье в общежитии предоставляли. А в 82-й школе было выделено отдельное помещение на первом этаже для дорожно-технической школы, где обучали на помощников машиниста паровоза.
— После седьмого класса стали в семье решать, куда мне идти учиться дальше. Мама говорила: поступай в Новочеркасский зооветеринарный техникум, всегда будешь сытым, — вспоминает Сергей Васильевич. — А я собрал документы и поехал на НЭВЗ, там при заводе был электро-механический техникум. Заселили в общежитие, шесть человек в комнате. Сдаю экзамены: математика – «5», Конституция – «5», диктант – «3». А конкурс был шесть человек на место. Из нашей комнаты прошел я один. Получил специальность «Техник-электромеханик по тяговому аппаратостроению».
Поколение сильных духом и телом
Трудовая жизнь Сергея Трифонова, как и многих «детей войны», была очень активной: заочно закончил институт железнодорожного транспорта, работая старшим мастером, главным технологом Локомотивного депо, вступил в партию, состоял в государственной комиссии по качеству ремонта, по всей сети дорог ездил с проверками. Успел поработать главным энергетиком керамического комбината, а завершил трудовую деятельность на должности инспектора Госгортехнадзора.
С женой Варварой вырастили двух сыновей, младший уже стал дедом. И сейчас, в почтенном возрасте, Сергей Васильевич вспоминает советское время как лучшие годы своей жизни, высоко оценивая возможность бесплатно получить и среднее, и высшее профессиональное образование для себя, сестер и всей молодежи советской страны. Он помнит, что его родители, родившиеся в 1902 году, имели всего 1-2 класса образования.
Дети Великой Отечественной войны прошли через голод, холод, отсутствие нормального обучения и жизнь на грани смерти. Многие из них в подростковом возрасте работали на полях, заводах и фабриках нашей страны. Они всю жизнь учились и трудились, воспитывали детей, строили города, мечтали о счастливом будущем. Они прошли и через крушение надежд, выстояли и как могли поддерживали своих взрослых детей, которые тоже оказались в непростых условиях глобальных перемен. Они мало говорили о любви, но умели верно дружить и проявлять любовь в поступках: накормить щедро, веселиться от души, работать честно, говорить правду в глаза. И трудиться, трудиться, трудиться – до последнего дня.
И хотя в завершение беседы Сергей Трифонов посетовал, что в районе уменьшилось количество врачей-терапевтов (как ему ответили по телефону), тем не менее он по-прежнему бодр и активен вопреки возрастным хворям.
И новым поколениям нашей страны важно успеть прикоснуться к живой памяти давних лет и поддержать, чтобы самим состояться в звании Человек.
Напомним, ранее в станицу Бессергеневскую Октябрьского района из Казахстана приехал внук героя, освобождавшего населенный пункт в 1943 году.
Виктор АНДРЕЕВ, Александр ЖЕЛЕЗНОВ,
фото из личного архива Сергея Трифонова.
